Грехопадение ? Кому как! У нас взлёт, и полёт нормальный-2

Рабочий график у библиотекаря Дольки был или с 8 до 15, или с 11 до 18-ти. 27 апреля она работала до трёх, и звонок от неё в начале четвёртого не стал чем-то необычным. Пока я не нажал на ответ на сотовом.
- Я ушла из дома, - сказала она каким-то мёртвым голосом. – и сказал ему про нас…
- Лёка! – заорал я. – С тобой всё в порядке? Он тебя не бил?!
- Нет. Только я замёрзла. Он выставил на улицу в чём была…
А ничего другого от этого урода, самоутверждающегося за счёт слабых, ожидать было и нечего. Я бросился к названному женщиной месту встречи. Она стояла во дворе дома, где жила с этим упырём, обхватив себя голыми руками, а это недоразумение ошивалось тут же. У подъезда. Направился он ко мне с самым решительным видом. Надо было сбить настрой, и я насмешливо спросил:
- Вещи её через суд делить собрался? Или на месте разберёмся?
Подпол МВД в отставке запнулся, посопел, и выдавил. - Да забирай эту… - он заткнулся, увидев мой взгляд. – Всё равно она и тебя кинет!
Через минут 10 он вынес несколько блузок, платье и куртку, как попало запиханные в сумку. И мы ушли.
Моя квартирная хозяйка зашипела, узнав о моей женщине, вроде того что «мы так не договаривались, тогда платите !» – и загнула за свою конуру совсем уж несуразные деньги
Долька дозвонилась до своей тётки, которая на тот момент работала в Москве, и та через сына разрешила нам пожить три-четыре дня в её трёхкомнатной квартире. А я уже назавтра через нашего редактора вышел на её маменьку, у которой стояла пустая двухкомнатная квартира её умершего отца. Эта квартира и стала нашим прибежищем на ближайшие два года, пока мы не взяли в ипотеку скромную «однушку». За которую рассчитались за 5 лет…но это уже другая история. А пока что стали обживаться в двухкомнатных хоромах. И подали, наконец, так нужное моей женщине заявление в загс.
А потом наступило то самое (кто помнит) чудовищно жаркое лето 2010, когда с середины мая до середины августа не выпало ни единой капли дождя! А люди на улицах ходили чуть ли не голышом. Тогда дамы вновь ввели в обиход белые зонтики, и смотрелось это очень стильно. И моя Лёка (так я сократил Дольку и Лёльку) тоже щеголяла то в мини и топике, то в безжалостно обкорнанных тесных джинсиках, превращённый в мини шортики, и в маечке со смелыми принтами. В сочетании в огромными глазищами с пушистыми натуральными ресницами, аккуратной, как орех, вертлявой попкой и длинными даже при её невеликом росте ногами смотрелось всё это сногсшибательно! И вызывало стойку у мимокрокодилов… Ну-ну, пускайте слюнки, чуваки!
Впрочем, не все пускали слюнки безрезультатно! В первых числах июня Лёка пришла домой загадочная и шебутная, долго крутилась перед зеркалом, явно репетируя взгляды, призванные сбивать мужчин с ног, а потом, помявшись, выпалила:
- Меня на свидание пригласили!
В общем, его звали Амин. Нет, не кавказец, боже упаси! Татарин. Женат. Торчал в библиотеке два часа, потом решился заговорить и тут же пылко признался в любви! Надо знать мою женщину, которая может иногда быть той ещё язвой и намеренно шокировать собеседника. Она просто деловито уточнила:
- Замуж не зовёшь, потому что женат и дядя Рифат не одобрит, а вот охмурить бедную девочку – это запросто! Ладно, я у мужа отпрошусь. Разрешит – будет тебе счастье!
Надо отдать должное парню, совсем уж в ступор он не впал. Списал слова моей лапушки на её своеобразное чувство юмора. Ну а пока был отправлен домой. К жене и детям. Дозревать. С номером телефона моей женщины, записанным, как это водится в таких случаях, под именем Юсуф…или ещё каким татарским. А я пожал плечами: «А напуркуа не па?» и мы стали продумывать Лёкин наряд.
Ну, красотка, на хранцузское бельё я ещё не заработал – но и «Милавица» выпускает ничего так себе кружевные тряпочки. Так, презики…держи-держи! Мало ли кто что любит или не любит! И да, кстати, давай-ка научу, как надевать: вот этот кончик, резервуарчик для спермы, берёшь в губки…ну…нет, не раскатывай остальное! Остальное ты приставляешь к уже возбуждённому члену и накатываешь на него презик губами, до полного расправления…ну разве что в конце пальчиками помогай…вот так…
В ходе обучения Лёки искусству надевания презерватива на член я «конски возбудился», и процесс растянулся на долгие три часа, за которые мы дважды проскакали «Большой ипподромный круг» - раз я в роли жеребца, а Лёка в роли наездницы, а второй раз поменявшись ролями. Да ещё «догги-стайл» закончили – потому что эрекция и дикое возбуждение было, а кончить никак не мог. И только вид тонкой талии, с крутым гитарным изгибом переходящей в бёдра и попку, помог разрядиться.
- Иди и не оглядывайся! – напутствовал я её на следующий день, после звонка Амина. – Иначе удачи не будет. И будь на связи каждые полтора часа!
И моя лошадка ускакала в жаркое и мглистое от начавшихся где-то лесных пожаров субботнее утро. На часах было десять. Амант ждал Лёку в квартале от нашего дома на машине.
Первый звонок раздался в срок, около половины двенадцатого. В трубке раздался жаркий торопливый шёпот:
- Я только что кончила…убежала в кусты ополоснуться из бутыли с водой… Он там плед расстелил, у нас вино, виноград, какие-то вкусные бутербродики…- она хихикнула. – Я у тебя такая обжорка! Володь, он теперь без презика хочет, как быть?

Чёрт! Я бы тоже захотел. И вот в самом деле, как быть? Парень женат, по идее должен быть чистым, да и «Мирамистин» у любимки всегда с собой, я настоял.
-Смотри, солнышко сама. Только «Мирамистина» не жалей после того, как, хорошо?
- Да. Флакончик полный, и у него есть… Ой, иду. Он, по-моему, искать меня собрался! – и сотовый блямкнул отбой, оставив меня в состоянии, близком к лихорадке: сердце стучало в ушах, внизу шорты рвались от дикого возбуждения. Я расстегнул ремень, оттянул резинку трусов, и член упруго щёлкнул меня по животу. На головке застыла прозрачная капелька смазки. «Ну что, брателло, Змей Одноглазый, жаждешь, а нэту?» Змей Кундалини безмолствовал, подрагивая от толчков крови. «Подождёшь! Приедет проказница – накажем по-свойски».
А проказница не спешила. Второй звонок раздался в начале второго, и мне сообщили, что Амин мастер куннилингуса, и что он теперь всецело её, и предложил ей съездить на какое-то закрытое правительственное озеро с номерами в коттеджах, куда ему был доступ. «Лёкушка, только звони, ладно?» - «Да, конечно», - мурлыкнула эта бесстыжая кошка и отключилась.
Ещё звонков было пять. Каждые полтора часа…время подсчитали? Уже около девяти вечера, высунувшись почти по пояс из окна лоджии, я смотрел, как она идёт к дому, глухо стукая каблучками по размякшему от жары асфальту. Деловито и легко. И в очередной раз подивился выносливости женщин и тем, как на них действует секс – только подпитывает их энергией. Я бы уже еле волочил ноги. То есть после семи или восьми сексуальных эпизодов…сколько именно, она и сама сбилась со счёта. В общем, они сексились, купались, лежали, отдыхая, снова сливались в единое целое, потом пили вино и ели, снова секс, потом купались, и снова… Девочка отдохнула.

Я с порога впился ей в губы, не думая о том, что эти губы делали совсем недавно…плевать! Одежда, моя и её летела на пол, я торопливо потащил её в спальню, бросил на кровать, захватил в сгибы своих локтей сгибы её коленей и с силой вошёл в мокрую, ещё хранящую чужие соки, плоть. И стал погружаться и выходить, погружаться и выходить под сводящий с ума чмокающий аккомпанемент. Быстро взорвался. Полежал, чувствуя, что напряжение совсем не спало, и, ощущая то, что на языке любовников всех времён и народов называется «булочка с маслом», снова стал скользить, теперь уже по своим собственным сокам, ощущая головкой и всей длиной ствола тесную шелковистую плоть внутри своей женщины.
А потом мы уснули, но я ещё долго сквозь сон целовал её раскрытую ладошку.
- Птичка, ты не залетишь от этого жеребчика? – с тревогой спросил я её утром после кофе, помня эскападу с отказом от презервативов.
- Не-а! – мотнула головой грешница. – Два раза на живот, раз на попу, остальное в ротик…
Ну вот что с ней прикажете делать? Только повторить наказание! Что и было проделано прямо на кухонном столе.