Мне дают ссылку на страницу тематического фотографа, в Контакте. Его зовут Никас, какое-то время мы разговариваем о съемке, я скидываю ему картинки с идеями, как я все это вижу. Выбираем дату съемки , потом я иду смотреть его страницу. Никас - мастер шибари. Фотосъемка - его хобби.
Что такое шибари и зачем все это нужно, я представляла себе довольно смутно. Оплетенные веревками девушки казались мне не более чем игрушками, на которых плетут макраме. парням не интересно плести макраме просто так , вот они и плетут его на живых девушках.
За пару дней до съемки я покупаю в магазине эротической одежды корсет - настоящий корсет со шнуровкой на спине и жесткими пластиковыми вставками, к нему - черные чулки. туфли у меня уже припасены ( но это какие-то ретро-туфли, в том году было модно носить обувь в стиле ретро) . к корсету идут чудовищной пошлости трусики , а ошейник я беру с собой тот, который подарил мне Воланд... Впервые за 2 месяца я беру его в руки. он все такой же. черный, с блестящими цепочками, мягкий изнутри. но сейчас это просто игрушка. деталь
костюма, ничего общего с Воландом его не объединяет... Набиваю барахлом большой пакет и выхожу из дома.
На маршрутке добираюсь до места съемки. Это квартал, застроенный чудовищного вида и чудовищной же ветхости хрущебами. Они плотно натыканы как солдаты в строю. между ними царит такой мрак, что даже трава не растет на газонах... Во дворах догнивают брошенные машины, асфальт весь в выбоинах и дырках. Поребрики местами выкорчеваны как сломанные зубы из ветхого черепа.
Мне уже уныло и страшно.
Я опять еду сама не знаю куда и зачем.
Нахожу нужный мне адрес, долго нерешительно мнусь у подъезда, потом поднимаюсь в квартиру по обшарпанной лестнице вдоль ободранных дермантиновых дверей.
Студия - это квартира, одна из перегородок снесена, чтобы увеличить площадь, на окнах темные шторы, антикварная мебель - она не покупная. ею вполне активно пользуются. она просто пережила всех своих владельцев одного за другим...
Никас встречает меня. просит сильно не топать, потому что соседи ругаются.
Мы идем на кухню. он ставит чайник. Надо сначала познакомится. поболтать.
Я робею перед ним.
Он смотрит на меня с высоты своего роста, расспрашивает о себе, но немного и тактично. Мы сидим на тесной кухне. окно открыто прямо в березовую крону. сквозь зеленые ветки косо светит солнце. На плите кипит железный чайник, я уже и забыла, что такие бывают. В чашках насыпан кофе, Никас достает зефирки.
- тебе с сахаром?
- нет, я худею.
Он смеряет меня взгядом.
- по-моему, тебе незачем худеть, мне так больше нравится.
Я вежливо хихикаю в ответ.
Потом мы смотрим и обсуждаем фотки, что я хочу. и как. У меня есть свои идеи по свету. я делюсь с ним. Болтаем о фотосъемке. я немного расслабляюсь...
Я сама фотографирую и редко оказываюсь по ту сторону камеры. Чтобы расслабится, мне нужно время, по-этому меня пробивает на ржач и первые пол-часа съемки я просто смеюсь .
Пока Никас не берет в руки веревку...
Веревок у него как у альпениста, несколько аккуратно смотанных мотков темно-бежевого цвета, они лежат на одном из кресел.
Берет веревку и медленно - медленно пропускает несколько витков поверх моей груди... Прямо поверх блузки сначала...
- тебе делали когда-нибудь раньше бондаж?
- делали . один раз, у меня тогда паника случилась...
- ну это бывает, ничего...
потом мои руки оказываются аккуратно заведены на спину и связаны.
я еще пытаюсь улыбаться и думать, что ситуация принадлежит мне...
но когда его руки быстро расстегивают пуговки на моей груди, а потом снимают лифчик, я понимаю, что теперь играю по его правилам и хихиканье как-то быстро сходит на нет...
Он отступает, делает несколько кадров, настраивает свет...
Это тоже был очень странный опыт, он полностью смог подчинить меня. ни разу не прикоснувшись руками, он ласкал мою кожу веревками, он поставил меня на колени и, запрокинув назад руки. жестко фиксировал их, потом отпускал. а я не решалась подняться без его разрешения... Мне очень хотелось тогда, чтобы веревки связали меня всю и остаться в таком положении на какое-то время, подумать о смысле жизни, но попросить об этом я не решилась, все-таки я пришла сюда фотографироваться...
Никас связывает мне кисти рук, натянув веревку так. что я вынуждена была стоять на цыпочках, обнаженная, беспомощная , делает еще с десяток кадров, потом достает из шкафа хлыст... Внутри меня закручивается сладостная буря, я предвкушаю, я смутно надеюсь, я жду... Хлыст дважды слегка касается моей спины, нет, не бьет, просто прикасается, совсем без размаха, но этого уже достаточно, чтобы я ощутила наливающуюся внутри меня сладостную похоть....
- Нииииииикас..... пожалуйста.... не надо.... я же живой человек, я все чувствую...
Он усмехается, убирает хлыст, снимает веревки.
Я сижу на полу в его ногах.
...

Фотографии готовы через несколько дней. я вновь еду в студию. Никас встречает меня как старую знакомую, обнимает и мне так приятно на краткий миг прижаться головой к его груди. Пока фотки копируются на флешку, я брожу по студии. Под потолком прибиты деревянные балки с крюками и металлическими кольцами для подвесов, мне смутно хочется еще раз пережить эту сладость в веревках, эту беспомощность и покорность... Но я так и не решаюсь ни о чем его спросить. Он показывает фотки других девушек., снятые здесь же, в студии. мысленно замечаю про себя, какие все девушки... красивые. что ли... женственные. Женщины. Которые Женщины, а не " человеки с сиськами". Запоминаю только одну, в красивой обвязке, полулежащую на старом чемодане с ярко-синей подсветкой на стене. Тени и свет нежно ласкают ее смуглую кожу, словно стекают с нее... чувствую неопределенное желание прикоснутся пальцами к картинке. погладить ее как живую плоть...
- все, фотки скопировались, хочешь посмотреть?
- конечно, что за вопрос
Я рассматриваю их , они завораживают меня...
Неужели эта красивая обнаженная девушка - это я? Эти беспомощно закинутые руки, этот умоляющий взгляд, опущенные глаза, рука, поднимающая волосы над ошейником привычным жестом, закинутое лицо, серьезно и без тени улыбки смотрящее на стоящего надо мной человека... Интересная точка зрения на себя саму - сверху вниз.
...