Он вошел без стука, как всегда. Его присутствие - не вопрос, а приказ. Я уже стоял на коленях у ванны, рот приоткрыт, голова пуста. Не думать. Не чувствовать. Только ждать. Его рука расстегнула ширинку с привычной бесцеремонностью, словно открывая кран. Струя ударила резко, без прелюдий, заполняя рот теплым соленым потоком. Я -писсуар. Фарфоровый, бездушный, созданный для этой единственной функции. Глотать, не дыша. Слушать, как он смеется сквозь зубы: «Аккуратнее, не пролей».

Он закончил, стряхнул, даже не глядя вниз. Дверь захлопнулась, оставив меня в липкой темноте. Звук защелки - щелчок тюремного замка. А потом… их голоса. Ее смех, прерывистый, фальшивый, будто играла роль. Его хриплое бормотание: «Расслабься, я всё контролирую». Стук тела о стену, скрип кровати. Я прижал лоб к кафелю, повторяя про себя: «Ты — сосуд. Ты — инструмент. Ты — ноль»

Она пришла ко мне позже. Запах его пота въелся в ее кожу, как клеймо. «Ты справился», - сказала, поглаживая мои волосы, будто гладила собаку после выполнения команды. Ее пальцы дрожали, но не от стыда. От адреналина. От власти, которую он дал ей через меня.

Я промолчал. Что можно ответить? Мой язык все еще жгло, как после кислоты. В зеркале увидел красные прожилки в глазах — лопнувшие капилляры от напряжения. Тело работало на автомате: смыл остатки, вытер лицо, почистил зубы. Механические движения робота, чья программа проста: открыть, принять, закрыть

Он даже не потрудился унизить меня словами. Зачем? Я - урна у дороги. Место, куда сливают отходы, не задумываясь.

Утро. Она завтракает, улыбается. Говорит о погоде, о работе, о планах на выходные. Я киваю, подливаю кофе. Наша игра в нормальность - театр абсурда.

Он позвонил ей пять минут назад. Слышал его голос в трубке: «Вечером заеду»

Купил новое полотенце для ванной. Серого цвета, как пол в общественном туалете. Надеюсь, ему понравится.